О проекте
Вход
Логин Пароль  
Забыли пароль?  
Регистрация
Курсы валют:
USD ЦБ 79.3323
EUR ЦБ 92.6284
 
Погода:
+7
°C
облачно
 
Пробки:
6 
Движение затруднено
12:13 / 11.01.2012

«Бьюти Доктор» Александр Дудник: «Честным быть выгодно»

Пластический хирург — традиционно мужская профессия. Почему? Делают ли пластические хирурги операции сами себе?.. Секретами делится пластический хирург клиники «Бьюти Доктор» Александр Павлович Дудник

A A A
«Бьюти Доктор» Александр Дудник: «Честным быть выгодно»

«Александр Иванович, я хочу к Вам приехать учиться!»

Роман Масленников: Александр, что побудило Вас выбрать профессию врача?

Александр Дудник: В первом классе меня назначили санитаром — медбратом, который проверял, насколько чисто вымыты руки, насколько чисты уши, волосы... Словом, я следил за опрятностью и аккуратностью. В мои обязанности также входило разъяснять преимущества личной гигиены, писать какие-то бюллетени, рисовать бактерии на доске и прочее. У меня еще беретик такой был и повязка на руке с красным крестом, мне это нравилось.

Учился я всегда очень хорошо, но пришлось начинать с медучилища. Во-первых, после него поступать в институт было проще. А во-вторых, опыт бесценный. Мне безумно нравилось учиться. Нравилось еще и потому, что в течение первых двух-трех месяцев произошло осознание взрослости. Ты понимаешь, что учишься серьезному делу.

Школа (методика, наука, практика) медучилища была очень хорошая, прямо настоящая советская школа. Не знаю, насколько сейчас это все сохранилось... Основой основ была деонтология. Это формирование взаимоотношений медицинского персонала и пациентов, среднего персонала и врачей. Я думал, что такое уникальное училище единственное в Советском Союзе, но когда я познакомился со своим другом Зауром Махаровичем Бытдаевым, оказалось, что у него в медучилище тоже большой акцент был на деонтологии.

Я всегда любил брать сложный предмет, как высоту: слушать лекции, посещать занятия, читать много и жадно, наконец. Поэтому когда говорят, что сложно учиться, что анатомия сложная, например, я говорю молодым: «Слушайте! Читайте! Учите! Анатомию за пять дней перед экзаменом выучить проще простого — садишься и учишь. Но для того чтобы за пять дней выучить анатомию, ты должен каждый день прилежно разбираться, интересоваться, практиковаться». Я понял: для того чтобы хорошо учиться в мединституте, надо учиться на каждом занятии. И все, тогда у тебя все получается.

Та же история и с практическими занятиями — например, работа с пациентами. Советская школа, наша российская школа медицины, в отличие от западной, очень хороша (а это я уже почувствовал, когда поездил по Западу, пообщался с докторами). У них очень много теории, почти все пять курсов. А мы уже со второго курса работаем с пациентами, собираем анамнез, задаем вопросы, делаем некие интеллектуальные выводы, связанные с диагнозом, постоянно задачи формируем. Если ты эту работу делаешь правильно, то это самый главный багаж, который тебе дается на всю оставшуюся жизнь.

Роман Масленников: Как же Вы попали в пластическую хирургию?

Александр Дудник: Волей случая — благодаря моей маме, у которой оказалась знакомая, наслышанная о замечательном человеке, хирурге, светиле в реконструктивной и пластической хирургии — Александре Ивановиче Неробееве. Она просто назвала фамилию... И все! Утром я уже был в библиотеке, нашел его книгу и проникся микрохирургией. Я узнал, что Александр Иванович — мой земляк. Он учился в тверской медицинской академии, как и я.

Я набрался наглости, взял у этой дамы телефон Александра Ивановича, звоню ему и говорю: «Александр Иванович, я хочу к Вам приехать учиться!» — это был шестой курс, осень. Он говорит: «А кто Вы такой?» Я говорю: «Я ваш земляк!» В трубке такая пауза... я говорю: «Я из Тверской медицинской академии!» Он говорит: «А! Да? Ну, приезжайте». И я в течение шестого курса приезжал на зачеты к Александру Ивановичу. А после я поступил к нему в ординатуру.

Роман Масленников: Кто такой пластический хирург?

Александр Дудник: В моем понимании — это тот человек, который любит профессию, по-настоящему ее любит, не зарабатывает в ней, а работает. Относится к пациентам с душевностью, с пониманием. А то помню случаи, когда присутствуешь на консультации с неким профессором, а он обращается с пациентом, как с психически ненормальным. Особенно это проявлялось в конце девяностых годов, сейчас, правда, уже все поменялось.

Да и отношение пациентов было особенным к хирургии. Раньше люди скрывали саму мысль о визите к пластическому хирургу, не то что визит, просили, чтобы родственникам не говорили, сами от них скрывали факт операции... Но все меняется. В общем, когда я понял после ординатуры, что хочу быть не просто челюстно-лицевым хирургом, а все-таки пластическим, я точно знал, что могу сделать пластическую операцию и своей маме, и себе самому.

Считаю, что это отличная идея! Отношение к близким от этого не меняется , к другим людям тоже не меняется. Ты знаешь, чувствуешь всей кожей, что твое дело правое, и пациенты это чувствуют и верят в это. Люди верят тебе, потому что ты любишь свою специальность, относишься к специальности очень щепетильно, и у тебя по-прежнему горят глаза!

Актерское мастерство пластического хирурга

Роман Масленников: А вот этот переворот в сознании — себе или маме сделать операцию — Вы просто подумали об этом или как-то пережили?

Александр Дудник: Это все вместе произошло: я думал и пережил. Два года серьезного труда в ординатуре, ты еще даже не задумываешься о пластической хирургии. Когда ты понимаешь, что работать невозможно, перебиваешься там непонятными заработками, какая-то дополнительная работа, кто-то в конвертике тебе что-то подарит. Поступаешь в аспирантуру, появляется чуть больше времени, появляются библиотечные дни, тебе не надо уже пахать по полной, зарабатывать репутацию, потому что если ты хорошо отработал первые два года, то уже становишься рядом с Александром Ивановичем. Молодежь тебя как-то подгоняет, они тоже уже хотят стоять у операционного стола.

Так вот, когда появляется это время, ты можешь идти работать. Естественно, так как у тебя есть некие практические навыки, ты ищешь работу для применения своих навыков. И когда начинаешь работать, первое, что понимаешь — ты работаешь ради денег; второе — ты работаешь ради больших денег, потому что доходы растут, появляется кураж. А вот третье — это когда только ради денег уже неинтересно, поэтому ты работаешь ради своей репутации. А когда работаешь ради репутации, то и заработки не исчезают, хотя их меньше. Ведь если цель — только много денег, ты ищешь пути, чтобы заработать быстрее и больше, здесь нет места компромиссу.

Когда пациентка приходит, а ты вдруг понимаешь, что не нужно ей вот этой операции, ты начинаешь рассказывать, почему ей не нужна эта операция, хотя чувствуешь, что она на нее готова. А важнее репутация, тогда ты говоришь: «Я Вам предложил бы ту операцию, которую я бы предложил своей маме». И когда ты произносишь это несколько раз, это становится заклинанием. И через некоторое время ты понимаешь, что готов сделать операцию, когда это действительно необходимо. Вот такой переворот произошел.

Это вообще анекдотическая ситуация, потому что я выгляжу достаточно моложаво, а тогда я был вообще мальчишкой, юношей, ко мне приходили пациентки и говорили: «Мальчик, а Вы на каком курсе учитесь?» Вы представляете, как краснеешь, бледнеешь, зеленеешь, не знаешь, как поступить?! Я отвечал: «Вы тоже так будете выглядеть». Пациентка: «В каком смысле?» Я: «Две подтяжки — и все!» Пациентка: «А Вы делали?» Я: «А что, Вы не видите швов?» Пациентка «Не вижу!» Я: «И у Вас их не будет!» Это была только шутка, но я заметил, что это действует.

Перевоплощение происходит тогда, когда ты начинаешь чувствовать внутри некий стержень. Когда начинаешь работать, ты осознаешь себя молодым хирургом. Ты, во-первых, мало знаешь, хотя ты перенасыщен знаниями! Ты много читал, много видел, но ты еще ничего не делал, ты еще не знаешь, как эти знания воплотить. А тебе надо дуть щеки перед пациентом, потому что ты прекрасно знаешь, что если ты не произведешь впечатления на пациента, не влюбишь его в себя, не покажешь свой профессионализм, он (или она) уйдет, и у тебя не будет денег. Ты должен найти такой подход, чтобы пациентка у тебя осталась. Слава богу, мне удавалось разрушать это первичное впечатление, и пациентки оставались.

«Это же завлекалочка, доктор»

Александр Дудник: «Оставаемость» по консультациям в нашей клинике — девяносто процентов.

Роман Масленников: Это много?

Александр Дудник: Это, конечно, много.

Роман Масленников: А обычно как?

Александр Дудник: Обычно пятьдесят процентов. Но у нас с Зауром Махаровичем Бытдаевым сохраняется высокий результат.

Роман Масленников: При том, что Ваше, скажем, ноу-хау, фишка — честность с пациентом вплоть до отказа в операциях?

Александр Дудник: В общем-то, да, совершенно верно. Уже прямо тогда я и понял для себя, что самое главное — честность и внимательность, чтобы предложить пациенту то, что ему на самом деле нужно. А если ты не можешь этого сделать, сказать ему прямо: «Я не могу этого сделать, идите к такому-то хирургу и сделайте это у него, потому что он в этом вопросе специалист». Пациенты всегда очень сильно это ценили. Сделав даже операцию у того-то, они возвращались и говорили: «А теперь сделайте Вы нам вот это».

Роман Масленников: Честным быть выгодно?

Александр Дудник: Да, это так. Стратегически выгоднее: происходит качественное осознание жизни на всем периоде, формируются дружественные отношения с пациентом, потому что тебе справедливо доверяют.

Я всегда говорю пациентам, что очень важна консультация. Мы на консультации, в первую очередь, психологи, мы должны понять первопричину, почему пациент хочет это сделать, для кого он хочет сделать. Мы начинаем его провоцировать на некоторые ответы-вопросы для того, чтобы добиться честного ответа и достучаться до настоящей причины. И только потом предлагаем варианты решения проблем и задач. Очень часто пациенты приходят и говорят: «Мне надо сделать то-то и то-то».

Но пластическая хирургия — не супермаркет, это такая же серьезная медицина, как и любая другая. Кроме того, она еще и психотерапевтическая, я бы назвал даже так: психохирургия. Проводились исследования: психиатры и психологи могут подтвердить, что невозможно переубедить человека, что этот «большой нос» соответствует его лицу или уши «лопоухие» тоже соответствуют его типу внешности, и не надо делать операцию. Ему надо сделать операцию, а потом уже при отсутствии причины комплекса разрушать комплекс, хотя он все равно может еще сохраняться длительное время. Это, конечно, очень важные моменты.

Роман Масленников: Самые запомнившиеся случаи о тех, кого Вы отговорили?

Александр Дудник: Знаете, мы с Зауром очень похоже мыслим, мы понимаем друг друга не просто с полуслова, а с полумысли даже. Мы поняли следующее: отговорить человека от пластической операции невозможно. Надо грамотно направить, надо подобрать именно ту пластическую операцию, которая ему сейчас нужна — вот это, наверное, более правильно. Единственное — даже не отговаривать, а приходилось говорить, что, нет, я никогда Вам этого не сделаю. Такие случаи были — это случае абсолютного противопоказания.

Был случай некоторого непонимания со стороны пациентки. В самом начале работы. Я пациентке сделал блефаропластику (верхнюю и нижнюю), сделал ей липосакцию тела, сделал носогубные складки, губы даже сделал. Почему говорю «даже»? Потому что у нее над губой громадный невус (родинка, родимое пятно), сантиметр в диаметре. И уже когда она довольная, замечательная, прекрасная ко мне пришла, я говорю: «Мария Васильевна», например, «почему же Вы не хотите этот невус убрать?» Я ей даже удалял некоторые образования на теле, как последний штрих. Так вот, она так посмотрела на меня удивленно и говорит: «Это же завлекалочка, доктор».

Один доктор молодой рассказывал: «Знаете, ко мне тут пациентка пришла! Я теперь понял, как надо держать язык за зубами». К нему заходит пациентка с длинным носом, а он ринопласт, он и говорит: «Ну что? Что будем делать с Вашим носом?» Пациентка так: «С каким носом? А что с моим носом?» Он так подумал, а у нее уши такие, представляете, лопоухие, и говорит: «А-а, так Вы по поводу ушей?» «Доктор, что Вы говорите? У меня что-то с ушами не то?» И он здесь уже сконфузился полностью и сразу начал что-то писать, рассказывать. Она говорит: «Доктор, да нет, вот здесь у меня, видите, маленькое красное пятнышко». А Вы говорите... как тут отговоришь? У человека большой нос, уши оттопыренные, ан нет, человек готов на операцию из-за пятнышка. У меня были такие пациенты.

«А Вы что, смотрите на нас другими глазами?»

Роман Масленников: Профессиональная деформация сознания какая-то у Вас произошла в процессе работы? Я подразумеваю особую оценку людей.

Александр Дудник: Этот вопрос очень часто задают пациенты, близкие люди даже: «А Вы что, смотрите на нас другими глазами?» — говорят они. Я отвечаю: «Нет, знаете ли, нет». Такого не происходит. Может быть, только в таком ключе, когда мама смотрит телевизор и спрашивает: «Ну, вот она делала операцию?» Я говорю: «А я не знаю». Я правду говорю: не знаю. Я могу сказать о своих любимых актрисах, которых я знаю, что была сделана операция, и кто им, например, делал.

Или изменения в лице достаточно существенные я могу оценить. Единственное, что тоже существенное — это то, что на работе ты врач, а в личных взаимоотношениях ты другой человек. Это существует, да. На работе ты нежный, ласковый, заботливый, думающий о человеческой сущности. Когда ты приходишь домой, ты хочешь отдыхать и чаще всего уже не такой нежный, ласковый и заботливый. Те близкие люди, которые меня знают и в работе, такие вопросы не задают.

Роман Масленников: Опять-таки получается актерское ремесло.

Александр Дудник: Тут я с Вами соглашусь.

Я бы еще вот что добавил: после аспирантуры я сделал с Александром Ивановичем клинику. Тогда проявились организаторские способности (благодаря опять же Александру Ивановичу). За пять лет работы с ним я думал, что хочу быть травматологом, челюстно-лицевым хирургом. Я пошел в госпиталь «Спецстроя» и целый год там отработал. Получил хорошую травматологическую практику. К сожалению, наше государство не поддерживает данную специальность. Ты должен стать не врачом, а рвачом, относиться пофигистически к пациентам и зарабатывать на их несчастье, потому что серьезных травматологических частных клиник до сих пор нет, ты должен конвертиками зарабатывать.

Опять же сама жизнь подтолкнула идти в пластическую хирургию, в чисто коммерческую область. Но связь какая-то остается. В течение этого года удалось сделать много операций, сложных, удачно сделать. Люди, знаете, благодарны, помнят до сих пор. Вот уже прошло семь лет, а многие до сих пор поздравляют с Новым годом, с 23 февраля. Я «собирал» их лица. Когда у человека не просто асимметрия, а разрушение всех мелких косточек, нет половины лица, и ты делаешь двенадцатичасовую операцию в условиях, когда рядом нет спины профессора и большой бригады, как это делается в ЦНИИ стоматологии, вспоминаешь весь свой опыт ассистенций или личных операций. Здесь ты сам формируешь бригаду, ты сам отвечаешь за анестезиологов — вот это школа. Эту школу, конечно, ценишь безумно!

Любимые операции мужской профессии

Роман Масленников: Правильно ли я понимаю, наблюдая за рынком, за лицами, что пластическая хирургия — это мужская профессия? И вообще хирургия — мужская профессия? Физическая сила нужна опять же...

Александр Дудник: Нет-нет, это никоим образом не связано с физической силой. Вопрос в другом: хирургическая специальность подразумевает много времени и моральных сил отдавать работе. Семье остается совсем мало. Например, даже в театре хирург не может отключить телефон, он может перевести его на виброзвонок, и лучше, если телефон всегда будет в руках. Ты можешь быть спокойным, если у тебя три-пять дней не было операций. А если ты уехал, а пациент находится в отделении, прошло всего лишь пять-шесть часов, ты постоянно думаешь над этим.

Тебе могут позвонить поздно ночью, под утро, что вот такая ситуация. Иногда ты приезжаешь из-за обычной банальности: пациентка лежала, отлежала бок, а медсестра не оценила полностью ситуацию: показалось, что там уже чуть ли ни пролежень, некроз, воспаление происходит. Ты всегда доступен, всегда рядом, пациент всегда должен быть спокоен и знать, что о нем заботятся. А женщине нужно уделять больше внимания семье, на мой взгляд.

Я знаю врачей (и наши пациенты, к сожалению, попадали в такие ситуации), когда возникает высочайшая температура, они звонят своему пластическому хирургу, а тот говорил: «А что я могу сделать? Выпейте антибиотик». Вот всегда себе говорю, всегда говорю тем людям, с которыми работаю: мы никогда не должны забывать, что мы в первую очередь врачи. Во вторую очередь мы — хирурги. В третью — уже мужья, друзья, отцы, сыновья. И мы не можем выйти из клиники и забыть о медицине, мы живем ею.

Мое мнение, что для женщины самое главное — семья. Для мужчины тоже, но одно дело, когда мужчина уезжает и очень много времени проводит на работе, а другое дело, когда женщина. Я не знаю ни одной женщины-хирурга, у которой была бы счастливая семья. Хотя, что такое счастье?

Роман Масленников: А у вас есть любимые операции?

Александр Дудник: Если ты не любишь операции, ты не должен их делать. Я могу сказать так: для меня сейчас одна из самых главных любовей, которые существуют — это, конечно, организация клиник, проектов, работа с пациентами, организация самого процесса. Я стремился к этому всю жизнь, поэтому в течение некоторого времени я не так активно занимаюсь практической деятельностью, как хотелось бы, но ностальгическая любовь сохраняется только к травматологии челюстно-лицевой. 


Консультация пластического хирурга — это серьезная психологическая работа, интеллектуальная работа. Это, наверное, вообще одна из самых важных работ, которые ты делаешь. На операции, я могу сказать, хирург отдыхает! Физически и психологически. Одна из самых тяжелых операций физически — липосакция. Но это фитнес. Ты идешь и говоришь такой: «Ну вот, можно жирочек согнать и для себя, и для пациента».

Правда, для пациента ты это делаешь инструментами, а для себя некими физическими упражнениями, только ассиметрично немного получается у тебя — правая рука больше работает. Консультация — это серьезное психологическое напряжение. И для того, чтобы принять решение, какую нужно сделать пластическую операцию, иногда нужна не одна консультация, бывает две-три консультации. Это — интеллектуальный труд. Единственное, что вызывает вопрос, это стоимость консультации. На Западе консультация меньше двухсот долларов просто не стоит, а у нас люди привыкли, что консультация бесплатная. Но мы работаем в этом бизнесе, ничего страшного в этом нет.

Клиника Beauty Doctor — проект, созданный для тех, кто воспринимает себя как уникальную ценность и готов доверять профессионалам. Адрес: Москва, Нахимовский проспект, дом 56. Телефон: +7 (499) 724-11-61.

Проверено на себе — больно не будет

Роман Масленников: Пластические хирурги сами себе делают пластические операции?

Александр Дудник: Я могу сказать так: для тех, кто любит профессию, это совершенно нормально. Я, например, несколько лет назад колол себе ботокс — у Заура Махаровича осталось несколько единиц. Как в фильме «Части тела»: он мне подарил ботокс, мне надо сделать, у меня лоб морщинистый. А мы как раз тогда увлекались этим сериалом, обсуждали его (он про двух пластических хирургов). В итоге Заур подарил и сделал мне ботокс.

Знаете, я могу сказать так: даже если тебе не нужна какая-то процедура, временная процедура, даже если не нужна некая пластическая операция, ее надо сделать для того, чтобы ты прочувствовал, что это такое — сделать себе операцию. Во-первых, ты чувствуешь, например, если говорить про ботокс, как возникает амимичность, когда мышцы перестают двигаться; как ты привыкаешь к этому ощущению, когда ты не можешь неожиданно поднять лоб; что мышцы не двигаются, они мертвые; как это потом отходит, мурашки возникающие и т. д. То, что ты прочитал в инструкции, как это должно происходить — это одно; то, как ты ощущаешь это на себе, это совершенно другое.

Например, Заур Махарович удалял мне новообразования, и теперь, когда пациенты говорят, как у них чешется на второй день, ты знаешь, что это так и готовишь пациента к этому. Рассказываешь пациенту, что знаешь из собственного опыта, пациенты тогда лучше переносят процедуру и реабилитацию.

Роман Масленников: Больно будет? При пластической операции и после.

Александр Дудник: У нас тут был один уникальный случай: пришла подруга сотрудника клиники. На нас это производит всегда очень большое впечатление. Заур Махарович выходит — вижу, весь такой выжатый, как лимон. Я спрашиваю, что случилось? «Сложная пациентка, отказалась делать анестезию!» Он ей делал увеличение губ и носогубные складки. Хорошо, носогубные складки еще можно потерпеть, а увеличение губ, введение геля — это больно.

Надо знать, как сделать безболезненно, а самое главное — это психологический и эмоциональный настрой. Надо уметь говорить с пациентами.

Записал Роман Масленников, эксперт Brainity

 
Количество просмотров: 3858
 
A A A
Оценка материала:
(2)
Все материалы


Комментарии
Дина Мигель 23.01.2012 17:16:27

Очень интересная аналитика в статье проводится.

Patient 15.03.2012 15:30:51

Чистую правду говорит!

Чтобы оставить комментарии, вы должны быть авторизованы.

Логин: 
Пароль: 
 

Прокомментировать с помощью
Материалы по теме:
Shablonchik.com - сайты на 1С Битрикс
 
 
 
 
DSC_4399
Алексей Дружинин (6)
Гости
_MG_4049
Андрей Коротков
Гости дискуссии
01.02.2011 019
Даша Мишина, редактор Brainity
 
Rambler's Top100