О проекте
Вход
Логин Пароль  
Забыли пароль?  
Регистрация
Курсы валют:
USD ЦБ 74.0448
EUR ЦБ 89.4461
 
Погода:
+2
°C
облачно
 
Пробки:
0 
На дорогах свободно
21:52 / 29.11.2012

Дэн Роэм «Бла-бла-бла или Что делать, когда слова не работают»

Очередной подарок от издательства «МИФ».  Книга Дэна Роэма «Бла-бла-бла или Что делать, когда слова не работают». Публикуем третью главу

A A A
Дэн Роэм «Бла-бла-бла или Что делать, когда слова не работают»

О чем эта книга
Неправильно используя язык и речь, мы забалтываем собственные идеи. А еще мы слушаем тех, кто случайно или намеренно забалтывает свои идеи, а заодно и нас. Болтовня убивает нашу способность думать, учиться, работать и руководить. Эта книга о том, как избежать такого убийства.
Дэн Ром рассказывает о том, как правильно подбирать слова, точно и кратко формулировать мысли, как и в какие моменты сопровождать речь простыми изображениями, как легко и внятно доносить ваши идеи.
Для кого эта книга
Для всех, у кого коммуникация — это главный способ жизнедеятельности. От продавца и производителя товаров до политика и бизнесмена, от студента до преподавателя.
Почему мы решили издать эту книгу
Книги Дэна Роэма пользуются на Западе заслуженной популярностью, а именно эта книга помогает четко распознать болтовню и многословие, замаскированные под общение и передачу информации. Просто использовать слова и использовать слова правильно — это совсем не одно и то же. С этим надо разобраться.
Фишка книги
В этой книги их три:
Фишка № 1. Автор книги предлагает мысленно использовать Бла-бламетр, прибор, измеряющий эффективность сказанных и написанных слов.
Фишка № 2. Живое мышление — наша карта, указывающая путь из Бла-бландии. Это выход, который предлагает автор.
Фишка № 3. Забавные и смешные, но очень полезные рисунки.

От автора
Причина появления любого «бла-бла-бла» в том, что мы просто забыли, как использовать оба типа мышления: вербальный и визуальный. На протяжении двадцати тысяч лет люди рисуют картинки. И лишь в последние пять тысяч лет начался постепенный переход от изображений к написанию слов. Проблема в том, что мы зашли слишком далеко. Чем больше мы используем слова и полагаемся на них, тем более значимым становится наше вербальное мышление, а визуальное — более легковесным. Баланс нарушается постепенно, и зачастую мы этого даже не замечаем. Сейчас вдруг стало понятно: упс! — мы утратили половину мышления.
Когда информации становится слишком много, «бла-бла-бла» парализует нашу способность ее воспроизводить. Знаний становится так много, что мы просто вынуждены сразу же забывать некоторую часть.
Иногда «бла-бла-бла» возникает благодаря непреднамеренно мы хотим поделиться хорошей идеей, но используем для ее описания неправильные слова. Иногда «бла-бла-бла» возникает из-за отсутствия ясности в наших головах: если мы не уверены в том, что наша идея достаточно хороша, то начинаем использовать для ее описания слова, присущие дурацкой или недостаточно продуманной идее. А иногда «бла-бла-бла» представляет собой зло в чистом виде: мы знаем, что наша идея плоха, но используем слова для того, чтобы отвлекать слушателей от того, что думаем на самом деле.
Не все слова одинаковы — неодинаковы и разновидности «бла-бла-бла».

Глава 3. Два мышления лучше, чем одно

«Бла-бла-бла» — не синоним тупости

Большинство из пяти цитат, приведенных выше, было трудно для понимания. Однако это не делает их авторов тупицами. Президент США, руководитель военных операций в Афганистане, капитан авиалайнера, имеющий в запасе сорок тысяч часов летной практики, умудренный опытом специалист по маркетингу из Coca-Cola Company и даже хитрый манипулятор чужими деньгами — все это начитанные, интеллектуально развитые люди, вполне способные говорить так, чтобы их понимали.  Но если они настолько умны, почему же они ошибаются со словами? Их проблема не в словах, а в том, что они использовали только слова.

Эйнштейн был тупицей

Альберт Эйнштейн, признанный одним из умнейших людей нашего мира, не особенно любил слова. Уже будучи заслуженным и пожилым ученым и размышляя о своей жизни, наполненной открытиями и познанием, Эйнштейн был предельно конкретен: «Мысли приходили мне в голову не в вербальном выражении. Я вообще редко думаю словами». Эйнштейн не любил говорить даже в детстве. Если большинство детей начинают говорить в возрасте от девяти месяцев до двух лет, то маленький Альберт не проронил ни слова, пока ему не исполнилось два с половиной года. Его родители были настолько этим обеспокоены, что позвали врача, чтобы тот выяснил, в чем проблема. 

Наконец, когда у Эйнштейна родилась младшая сестра (в тот день мать пообещала ему принести новую «игрушку»), Альберт указал пальцем на младенца и сказал не просто слово, а целое и структурированное предложение: «А где же у нее колеса?» Проблема не в том, что он не мог говорить. Он хотел сразу выражать законченные мысли. До восьми лет Альберт формулировал мысли в голове, пытался проговаривать их про себя, шевеля при этом губами, пока они не обретали форму законченных предложений. Служанка Эйнштейнов придумала для такого изложения мыслей особое слово, она называла Альберта «тупицей».

История о двух типах мышления

Как мы сегодня назвали бы человека, который в возрасте шести лет не может свободно говорить связными предложениями, но при этом способен, разбираясь с игрушечным компасом, самостоятельно понять, какие скрытые природные силы управляют его работой? (Когда Альберту было шесть лет, он серьезно заболел гриппом. Ему пришлось провести неделю в карантине. Чтобы хоть как-то его отвлечь, отец принес ему игрушечный компас. И пока Эйнштейн лежал и наблюдал за работой компаса, в его голове начали зарождаться первые наметки того, что впоследствии получит название «теории поля», основы теории относительности, — прим. автора).

Перефразируем вопрос: был ли Альберт Эйнштейн гением или тупицей?

Если предположить, что каждый из нас способен смотреть на мир одновременно с двух точек зрения — «шаг за шагом» и «сразу и целиком», — то ответ будет: и первое, и второе.

Как и мы все.

Со времен Оога и Ааг и на протяжении всей истории человеческого развития наша способность думать развивалась одновременно в двух различных направлениях. Первое предполагало изучение мира как множества мелких составляющих, тогда как второе — взгляд на мир как единое целое.

Бла-бла1

Первое направление мышления полезно, так как если мы видим мир как совокупность индивидуальных частей, то можем выбрать отдельные вещи, чтобы сфокусироваться на них. Для охотника типа Оога это означало, что он мог сконцентрироваться на добыче, не отвлекаясь на все остальное.

Плохая новость, однако, в том, что, пока Оог концентрировался на добыче, он не видел, как сзади к нему подкрадывается лев. И здесь ему на помощь приходил второй путь мышления. Оог обладал периферийным виˊдением (и подвижными глазами), что позволяло ему видеть мир целиком и отмечать наиболее значительные изменения.

Бла-бла2

Двойное видение 

Эта способность одновременно видеть мир по частям и целиком когда-то спасала жизнь нашим предкам. Во многом благодаря двойному виˊдению Оог и Ааг могли думать по-новому, видеть то, что не видят другие создания, размышлять о вещах так, как не способны размышлять особи других видов, а в итоге и выживать там, где другие виды не выживали. Где-то в этой эволюционной цепочке способность двойного виˊдения стала настолько необходимой (хотя при этом и затратной с точки зрения потребляемой энергии), что два полушария нашего «думающего» головного мозга разделили различные задачи между собой (Эта книга почти целиком посвящена так называемому «описательному» мышлению. Чтобы не погружаться в «бла-бла-бла» по этому вопросу, скажу, что речь идет об уникальной человеческой способности наделять вещи характеристиками и смыслом, которые им на самом деле не присущи. Именно это дает нам способность думать о вещах, а не просто реагировать на них, — прим. автора). 

Как говорит невролог Джон Медина в своей чудесной книге «Brain Rules» («Правила мозга»), «мозг можно условно разделить на два полушария с неравномерно распределенными функциями». Хотя оба полушария и объединяли большинство функций, они все же специализировались (причем множеством способов) на поддержании либо целостного, либо частичного виˊдения. 

За последние тридцать лет изучению различий между правым и левым полушариями человеческого мозга было посвящено множество научных трудов и популярной литературы (к немалому удовольствию публики и огорчению научного сообщества). Представление о нас как о людях с двумя мозгами — одним вербальным и линейным, а вторым визуальным и пространственным — казалось настолько убедительным, что превратилось в популярный миф, мало соответствующий тому, что известно науке (В этом почти гипнотическом волнении насчет расщепленной структуры нашего мозга есть своя логика. Любая простая модель, которую можно так легко описать, но которая при этом обладает должной степенью глубины, крайне приятна для нашего мозга в целом. Это нравится ему потому, что позволяет одновременно увидеть и картину целиком, и каждый ее элемент. Мы поговорим об этом более подробно в третьем разделе книги, а кроме того, научимся использовать упрощение для того, чтобы придавать нашим идеям более убедительную форму, — прим. автора). 

Бла-бла3

Но оставим волнение. Пока что мы должны знать: наш единый мозг обладает способностью смотреть на одну ситуацию, в одно место, в один момент времени и при этом предаваться описательным размышлениям о том, что он видит, используя два различных подхода (Другие зоны мозга «видят» мир совершенно иначе: «мозг рептилии» принимает мгновенные решения о том, «драться или убегать», еще до того, как в действие вступает наше «рациональное» мышление. Лимбический мозг принимает эмоциональные решения, связанные с восприятием видимого нами. Однако когда речь заходит о процессе, называемом «размышлением», основную роль начинает играть кора головного мозга, — прим. автора). 

Бла-бла4

Мы одновременно видим картину и целиком, и по частям. И хотя эти две картины описывают один и тот же мир, выглядят они по-разному.

Слова — от элементов, изображения — от целого 

С годами два различных способа видеть мир обрели определенную специализацию и начали дополнять друг друга. По мере того как обе части мозга все лучше выполняли отведенные им роли, они все сильнее начинали зависеть друг от друга. Значительные взаимосвязи, которые мы упускали из виду при восприятии мира «по кускам», становились объектом целостного восприятия. Важные детали, ускользавшие от части мозга, отвечавшей за целостное восприятие мира, становились уделом другой части, отвечавшей за анализ элементов. 

Со временем каждый метод мышления выработал собственные способы оценки, запоминания и обработки входящей информации. Метод познания мира по отдельным элементам, позволявший внимательно изучить один объект в единицу времени, привел к созданию для каждого объекта абстрактного ментального названия, вынуждавшего вспоминать об объекте, даже когда его нет в пределах видимости. Так появились названия всех окружающих нас предметов (вот это — солнце, это — гора, это — дерево, а это — кролик). 

Бла-бла5

Метод «множества мелких составляющих», благодаря которому все увиденное получало имена, перестал включать какие-либо зрительные образы для того, чтобы знать, что именно подлежит анализу. Пока ничего не двигается и не меняется, следить только за одними названиями — эффективный способ следить за миром и принимать решения (солнце освещает холм за деревом, под которым сидит кролик. Я вижу свой обед!).

Возникновение вербального мышления 

И хотя оба метода мышления начинались с изучения объектов в окружающем нас мире, по мере специализации они разделились. Метод изучения мира по частям, благодаря которому объекты получили названия, позволял думать о них без того, чтобы на них смотреть. Используя слова, мы совсем не нуждаемся в изображениях. Именно так с течением времени метод изучения мира по частям и превратился в вербальное мышление.

Бла-бла6

Выносливость визуального мышления 

Однако у названий есть пределы возможностей. Прежде всего метод целостного восприятия мира не так-то легко обмануть. Эта часть нашего мозга прекрасно понимает, что название, используемое вербальным мышлением, не есть сам объект. Реальные объекты могут двигаться, меняться и исчезать, чтобы вернуться обратно в другом месте и в другой форме. Названия не желают с этим считаться. 

Второе ограничение исключительно словесной модели — ее линейность. Это нормально, чтобы слова выражали мысль, они должны связываться и согласовываться. Значит, выраженные в словах идеи имеют начало, середину и конец — то, что визуальное мышление распознает как неправду (у ландшафта нет начала и конца — он присутствует полностью здесь и сейчас). Именно потому, что он не является линейным, визуальный образ остается необходимым для передачи пространственной реальности мира.

240.jpg

Два пути, два способа понимания мира 

Это отличная система, и ее основа — два пути, два способа видеть мир, два метода фиксации происходящего. Виˊдение «по кускам» дает нам слова, превращающиеся в устную речь. Целостное виˊдение — образы, позволяющие понять, как это все объединяется. 

Бла-бла8

Виˊдение «по кускам» дает нам названия, слова и язык. Целостное виˊдение дает образы и представления. Оба этих пути равнозначны (мы видим один и тот же мир), но не одинаковы (они описывают мир совершенно разными способами) (Согласно одной из основных ошибочных концепций, связанных с разделением левого и правого полушарий, язык и все имеющее к нему отношение связаны лишь с левым полушарием. И хотя основная часть «слов» действительно расположена в этой части мозга, отвечающей за восприятие «по кусочкам», именно правое полушарие мозга, отвечающее за целостное восприятие, способно объединить слова воедино, определить смысл их комбинации и «читать между строк». Левое полушарие видит слова, а правое — целые абзацы,— прим. автора). 

Два пути — не одно и то же. Да это и невозможно: одни и те же вещи видятся по-разному. Первый путь обеспечивает нас определенным типом информации о мире («я вижу кролика»), а второй дает нам нечто иное. Именно различия и делают оба метода столь ценными. Один путь дополняет другой, они компенсируют недостатки друг друга. И пока между ними сохраняется баланс, оба работают на то, чтобы дать нам полное представление о мире и сделать наш мозг счастливым.

251.jpg

Три примера работы двух видов мышления 

Так как оба пути мышления сосуществуют в каждом из нас, мы не тратим много времени, раздумывая о них. Вербальное мышление, визуальное мышление — какая разница? Наш мозг просто работает определенным образом, вот и все. Но мы должны это сделать: ведь благодаря простому изучению различий между вербальным и визуальным мышлением мы можем узнать огромное количество информации о явлениях мира. 

Позвольте мне показать это на трех примерах, расположенных по порядку нарастания сложности.

Визуально-вербальный пример № 1: стул с тремя ножками 

Мы с вами бизнесмены. Я приглашаю вас в свой офис для переговоров. Когда вы прибываете, секретарь провожает вас в конференц-зал и просит присесть и подождать, пока она свяжется со мной. Вы заходите в конференц-зал. Первый стул, который вы видите, выглядит так:

Бла-бла10

Сядете ли вы на него? Наверняка нет. 

Вам даже не нужно думать в вербальных понятиях, чтобы понять, что вы на него не сядете. Миллионы лет визуальной работы человеческого мозга позволяют вам сразу же заметить стул на трех ножках, посчитать его достаточно опасным и отказаться сесть на него. Вам не нужно говорить ни единого слова. Ваш вербальный аппарат не говорит ничего типа «ой, у этого стула лишь три ножки, и поэтому он неустойчивый. Если я сяду на него, то он, скорее всего, наклонится вперед, и я окажусь на земле» (не исключено, что вербальный механизм все это и произведет, но уже после того, как вы примете решение) (Помимо этого вербальное мышление пытается «приписать себе заслуги» визуального. Такое часто возникает в ситуациях, когда два описанных типа мышления сражаются за власть над вашим сознанием. Мы обсудим этот непрекращающийся спор, а также связанные с ним невероятные последствия в следующей главе, — прим. автора). Ваш визуальный аппарат отследил проблему и принял решение не садиться на стул задолго до того, как в вашем мозгу сформировались первые слова. Иначе говоря, визуальное мышление сделало свое дело. 

Затем в комнату захожу я. Я настолько сконцентрирован на грядущем обсуждении, что не смотрю на стул. Когда я пытаюсь сесть на него, вы останавливаете меня, говоря: «Подождите! Не садитесь на этот стул — у него всего три ножки!»

Я моментально оборачиваюсь и смотрю на стул. Мое вербальное мышление (которому недостает визуальной картинки сломанного стула) включается, и я начинаю думать: «Стул на трех ножках? Так ли это плохо?» 

Моему вербальному мышлению требуется время для того, чтобы связать воедино понятия «три», «ножки» и «стул», а затем подключить визуальное мышление, чтобы создать связанный с ними образ. Не исключено при этом, что в итоге оно нарисует мне достаточно безопасный образ, например такой:

153.jpg

Если я не посмотрел (то есть положился исключительно на образ, сформированный моим вербальным мышлением), то мог бы продолжить: сесть на стул, упасть и смутить нас обоих. 

И я оборачиваюсь, вижу проблему с трехногим стулом и выбираю другой. Вербальное и визуальное мышление видят один и тот же мир, но по-разному.

Визуально-вербальный пример № 2: проблема гения 

Ричард Фейнман, младший коллега Эйнштейна, был физиком, лауреатом Нобелевской премии, сыгравшим ключевую роль в нашем понимании принципов работы Вселенной. Когда Ричард был молод, то проводил много времени в размышлениях о мышлении. Он пришел к заключению, что мышление означает «способность использовать слова для продвижения идеи в голове». Эта мысль настолько его убедила, что он провел многие годы, уча себя превращать мысли, которые витали у него в голове, в цепочки слов. 

Как-то раз, когда Ричард работал над одним проектом в гараже вместе со своим другом детства Берни Уокером, он произнес фразу, которая казалась ему самому достаточно очевидной: «Мышление — это не что иное, как внутренний диалог». 

Берни, сам бывший достаточно глубоким мыслителем, был шокирован тем, насколько сильно может заблуждаться его блестящий во всех остальных отношениях друг. 

«Да неужели? — сказал Берни. — Ты представляешь себе, как выглядит коленвал твоей машины?»
«Да, — ответил Ричард, — и что?»
«Хорошо. А теперь скажи мне: какими словами ты описываешь его в диалоге с самим собой?» 

Бла-бла12

И хотя Ричард смог сразу же представить образ коленвала в голове, ему никак не удавалось найти нужные слова даже для того, чтобы начать описание образа. 

С тех пор Фейнман понял, что мысли могут быть не только вербальными, но и визуальными. И это открытие сильно помогло ему в годы работы над Манхэттенским проектом, программой американского правительства по созданию атомной бомбы. Со временем Фейнман стал одним из самых востребованных физиков в мире. Ричард Фейнман никогда больше не считал, будто «думать» — то же самое, что последовательно связывать слова.

Это позволило ему создать так называемые диаграммы Фейнмана, визуальный язык которых до сих пор используется при описательном моделировании субатомных частиц. 

Вербальное и визуальное мышление видят один и тот же мир, но по-разному.

Визуально-вербальный пример № 3: 

Портер и «Пять сил» (или Проблема гения, часть B) 

Когда Майкл Портер поступил в Гарвардскую школу бизнеса в 1969 году (начав учебу по программе MBA), он только-только получил диплом в области аэрокосмической инженерии в Принстоне. Он хотел изучить нечто «более целостное», чем аэродинамические силы, управляющие полетом самолетов, поэтому решил заняться изучением рыночных сил, управляющих развитием бизнеса. В те дни «бизнес-стратегия» в основном ограничивалась изучением биографий великих бизнесменов. 

Когда преподаватели хотели описать, почему одна компания побеждает, а другая терпит поражение на рынке, то рассказывали истории о смелых решениях Альфреда Слоана из GM или бескомпромиссном стиле управления Томаса Уотсона из IBM. Однако с точки зрения Портера, это все равно что слышать, будто самолет братьев Райт летал потому, что Уилбур Райт был сильной личностью. Такой подход оказался для Портера совершенно неинтересным. Он хотел увидеть и изобразить на карте все значительные конкурентные силы, стоящие за успехом или поражением компании. Проблема заключалась лишь в том, что Гарвардская школа бизнеса не изучала деловую жизнь с такой точки зрения. Поэтому после получения степени MBA в 1971 году Портер предпринял активные попытки попасть на отделение экономики Гарвардского университета (удаленного от бизнес-школы как географически, так и идеологически). И там наконец обрел то, что так долго искал. 

Преподаватели в области «индустриальной организации», работавшие в отделении экономики, занимались моделированием. Они не писали истории из мира бизнеса. Вместо этого они создавали системы и развивали структуры, которые описывали различные силы, влиявшие на экономику. И это было Портеру по душе. В течение следующих двух лет он занимался созданием своей собственной модели, которая позволила связать воедино теоретические аспекты экономики с практически применимыми принципами реального бизнеса. Завершив работу, Портер назвал ее моделью «Пяти сил». Это была одна-единственная диаграмма, на которой нашлось место всем основным силам, влиявшим на конкурентоспособность бизнеса. И это была та самая «целостная» модель, которую Портер так долго искал. 

Согласно структуре модели компания (причем любого типа, что было прорывом для бизнес-мысли того времени) помещалась в центр, а вокруг нее выстраивались пять сил конкуренции: отраслевые конкуренты, потенциальные новые участники рынка, покупатели, товары-заменители и поставщики. Подобное представление позволяло увидеть наглядную и целостную картину всех факторов, оказывавших прямое влияние на положение компании на рынке. 

Бла-бла13

Предложенная Портером схема настолько сильно изменила представления экономистов относительно конкуренции, что отделение экономики вручило его работе приз за лучшую диссертацию 1973 года. В то же самое время она настолько сильно расстроила преподавателей бизнес-школы, что они отказали Портеру в месте доцента. 

Отвергнутый Гарвардской школой бизнеса Портер провел следующие три года, обучая руководителей бизнеса и знакомя их со своим подходом. Созданный им образ привел к настоящему прорыву. Историк бизнеса Уолтер Кихель так описывает реакцию учащихся в своей книге «The Lords of Strategy» («Лорды стратегии»): «Они уходили с занятий не с недоуменными вопросами о том, что именно им пытались рассказать, а с диаграммами, шаблонами и списками, которыми можно было воспользоваться при возникновении очередной стратегической проблемы в их компаниях». 

И если Портер жаждал реванша, то насладился им в полной мере. Его «дидактические материалы» (главное место среди которых, безусловно, занимала простая диаграмма «Пяти сил») (Запомните, как выглядит этот образ; в главе 7 мы поговорим еще об одном впечатляющем образе, имеющем сходную структуру, — однако второй образ будет описывать силы, влияющие на самолет в процессе полета. Совпадение? Думаю, нет, особенно учитывая прежний опыт Портера в области авиационной инженерии, — прим. автора). сделали занятия Портера самыми интересными во всей бизнес-школе.

Большие идеи из области бизнеса (как новые, так и не обсуждавшиеся прежде) стали видимыми и постижимыми интуитивно. Гарвардская школа бизнеса не могла больше сопротивляться инстинктивной убедительности мыслей Портера и назначила его на должность профессора — он преподает в школе и по сей день, считаясь «самым знаменитым преподавателем бизнес-школы в истории». 

Вербальное и визуальное мышление видят один и тот же мир, но по-разному.

Живое Мышление — Сбалансированное Мышление 

Два способа смотреть на мир и описывать его представляют собой две сбалансированные стороны шкалы. С одной стороны, мы имеем огромное количество важных мелочей, которые должны замечать и опознавать. С другой стороны, у нас есть огромная картина, на которую мы помещаем все.

Обе стороны имеют равный вес, поскольку они равны — это один и тот же мир, только увиденный по-разному. Пока шкала сбалансированна, мы способны хорошо думать, руководить, учить и общаться.

Бла-бла14

Баланс в целом стабилен. Так как в процессе развития наш мозг понимал, что для него одинаково опасно концентрироваться на деталях, забывая об общей картине, или, напротив, думать только об общей картине, он инстинктивно противостоял любым попыткам нарушить баланс. 

Однако баланс может быть нарушен. Если мы проводим слишком много времени, изучая целостный образ, то теряем из виду элементы, из которых он состоит. Обычно такое состояние называется «витать в облаках». 

Бла-бла15

Баланс может сместиться и в другом направлении. Если мы уделяем слишком много внимания деталям, то можем потерять из виду целую картину. Это называется «не видеть леса за деревьями».

Бла-бла16

Корни «Бла-бла-бла» 

Итак, мы подходим к истинной причине, по которой бываем подавлены злоупотреблением словами или неправильным употреблением слов. Готовы?

Причина, по которой мы говорим много, а сказать удается мало, много слушаем, но мало слышим, заучиваем много, но запоминаем мало, проста: мы утратили баланс. 

Вот и все. Причина появления любого «бла-бла-бла» в том, что мы просто забыли, как использовать оба типа мышления. На протяжении тридцати тысяч лет (Детали относительно развития письма и рисунка на протяжении веков приведены в Приложении A «Как мы потеряли половину своего мышления», — прим. автора) люди делали заметки на стенах (затем на бумаге, а в последнее время и на мониторах), чтобы выразить свои мысли. На протяжении двадцати тысяч лет люди рисуют картинки. И лишь в последние пять тысяч лет начал происходить постепенный переход от изображений к написанию слов. Проблема состоит в том, что мы зашли слишком далеко. Чем больше нам нравится использовать слова, чем чаще мы на них полагаемся, тем весомее оказывается наше вербальное мышление, а визуальное становится все более легковесным. Баланс нарушается постепенно, и зачастую мы этого даже не замечаем. Однако сейчас, когда мы обнаружили себя лицом к лицу с одной из сложнейших проблем нашего времени, то вдруг поняли: упс! — мы утратили половину мышления. 

В оставшейся части книги мы предпримем попытку вернуть визуальное мышление, заставить виˊдение «по кускам» и целостное виˊдение снова работать вместе и восстановить утраченный баланс.

 
Количество просмотров: 6351
 
A A A
Оценка материала:
(4)
Все материалы


Комментарии

Чтобы оставить комментарии, вы должны быть авторизованы.

Логин: 
Пароль: 
 

Прокомментировать с помощью
Shablonchik.com - сайты на 1С Битрикс
 
 
 
 
IMG_2386
_MG_3990
Гость дискуссии (5)
_MG_3978
аудитория7
Гости
Аудитория 8
_MG_3999
 
Rambler's Top100